Затянувшийся вернисаж. Роман из последней четверти 20 века - Алона Китта

Впрочем, скоро все угомонились, и наша дежурная смена – сестры и санитарки – собрались в сестринской поужинать. Приятно было отдохнуть и расслабиться после суеты и беготни. Мы пили чай и трепались обо всем и ни о чем, забыв о погруженном в сон отделении, как вдруг Людмила, сестра со второго поста, вспомнила:

– А че ж мы сегодня, девы, забыли отнести ужин дежурному доктору!

– Санитарочка новенькая, вот и не знала – отозвалась вторая сестра.

Все дружно воззрились на меня.

– Ужин? – удивилась я, покраснев от всеобщего внимания.

– Пойдем, я все покажу, – предложила Людмила.

В пустой кухне стоял приготовленный поднос с судками, накрытыми крышками, и стаканом яблочного компота. Людмила приказала:

– Неси в ординаторскую.

Я без особого энтузиазма взяла поднос – вот уж не знала, что мне придется быть еще в роли подавальщицы – не слишком ли много за 60 рэ? Но делать было нечего, и через пару минут я уже стучала в ординаторскую.

– Да, пожалуйста, – отозвался мужской голос.

– Добрый вечер, – сказала я, входя в комнату, и замерла на пороге с подносом в руках.

Виктор Иванович собственной персоной сидел за письменным столом, освещенным яркой настольной лампой, и что-то писал в истории болезни.

– Добрый вечер, – Виктор Иванович оторвался от писанины и мельком взглянул в мою сторону.

Я подумала, что он просто меня не запомнил во время нашей единственной встречи, поэтому лучше будет, если и я сделаю вид, что не узнала его.

– Я принесла Вам ужин.

– Спасибо.

Избегая смотреть в сторону Виктора Ивановича, я поставила поднос на другой стол и повернулась к двери, но он окликнул меня:

– Если не ошибаюсь, Лида?

Все-таки узнал! Ну что же, надеюсь, доктор не болтлив и обстоятельства нашего знакомства не станут достоянием общественности. Я медленно развернулась к нему:

– Вы не ошиблись, Виктор Иванович. Это действительно я.

– Не ожидал встретить Вас здесь, Лидия Павловна. Вы ведь, кажется, учитесь в финансово-экономическом?

– О да. Но не пытайтесь сагитировать меня в пользу первого медицинского. Я не Оля Самонова.

Он рассмеялся:

– Я никого не агитировал.

– В таком случае, она ушла сама.

– Ну что же, – сказал он – придется пожалеть преподавателей финансово – экономического и не лишать их лучшей студентки.

Настал черед улыбнуться мне. А Виктор Иванович встал из-за стола и подошел туда, где стоял поднос.

– Не поужинаете ли со мной, Лида?

– Спасибо, я не голодна.

– В таком случае я угощу Вас кофе?

Он сунул кипятильник в металлический кофейник, стоявший тут же на столе, и усадил меня на диван. Неожиданно меня охватило смущение от того, что этот человек знает обо мне то, чего я стыжусь и предпочитаю забыть, и это знание неожиданным образом сближает нас помимо нашей воли. Вероятно, мы подумали об одном и том же – он как-то странно посмотрел на меня и тихо спросил:

– Ну теперь у Вас все наладилось?

– В каком смысле? – встрепенулась я.

Не хватало еще Виктору Ивановичу разрушить благоприятное мнение о себе и полезть с расспросами, но он и не собирался это делать.

– Я не хочу причинять Вам боль и копаться в прошлом, поэтому я ни о чем Вас не спрошу, но мне безумно жаль, Лида, если Вы так и останетесь разочарованной в жизни, а еще хуже – попробуете повторить содеянное, – медленно проговорил он.

Конец ознакомительного фрагмента.